Календарь памятных дат и событий

12 августа 1953 г.

На Семи­па­ла­тин­ском поли­гоне состо­я­лось испы­та­ние пер­вой совет­ской одно­ста­дий­ной тер­мо­ядер­ной (водо­род­ной) бомбы, кото­рая имела «слу­жеб­ное» назва­ние РДС-6с (А.Д. Саха­ров, Ю.Б. Хари­тон, Я.Б. Зель­до­вич и др.). Пред­се­да­тель Государ­ствен­ной комис­сии — министр МСМ СССР В.А. Малы­шев. Изме­рен­ная мощ­ность взрыва в 400 кт почти в 20 раз пре­вы­шала мощ­ность атом­ного заряда, взо­рван­ного США над япон­ским горо­дом Хиро­сима. Это было чет­вер­тое ядер­ное испы­та­ние, про­ве­ден­ное в СССР.

Успех испы­та­ния озна­чал для СССР очень мно­гое. Прежде всего то, что в созда­нии самого мощ­ного на Земле ору­жия наша страна не отстаёт от Соеди­нён­ных Шта­тов Аме­рики и даже опе­ре­жает по ряду направ­ле­ний. Так, испы­та­ние РДС-6с пока­зало, что СССР впер­вые в мире создал ком­пакт­ное (оно поме­ща­лось в бом­бар­ди­ров­щик «Ту-16») тер­мо­ядер­ное изде­лие огром­ной мощ­но­сти. США к тому вре­мени имели «в запасе» испы­та­ние тер­мо­ядер­ного устрой­ства раз­ме­ром с трёх­этаж­ный дом и весом более 60 т, а в каче­стве тер­мо­ядер­ного горю­чего в нем исполь­зо­вался жид­кий дей­те­рий при крио­ген­ной тем­пе­ра­туре.

Собы­тию 12 авгу­ста 1953 г. пред­ше­ство­вала напря­жён­ная работа мно­гих кол­лек­ти­вов учё­ных, инже­не­ров, кон­струк­то­ров и про­из­вод­ствен­ни­ков по всей стране.

Начало пер­вых работ по тер­мо­ядер­ной тема­тике в СССР отно­сится к 1945 г. Тогда И.В. Кур­ча­тов по кана­лам раз­ведки полу­чил инфор­ма­цию об иссле­до­ва­ниях по тер­мо­ядер­ной про­блеме, веду­щихся в США. Они были начаты по ини­ци­а­тиве Э. Тел­лера в 1942 г. По зада­нию И.В. Кур­ча­това в 1946 г. группа совет­ских физи­ков под руко­вод­ством Ю.Б. Хари­тона про­вела пред­ва­ри­тель­ный ана­лиз воз­мож­но­стей созда­ния тер­мо­ядер­ного ору­жия. Вскоре неболь­шой кол­лек­тив сотруд­ни­ков Инсти­тута хими­че­ской физики АН СССР (Я.Б. Зель­до­вич, А.С. Ком­па­неец и С.П. Дья­ков) при­сту­пил к рабо­там по одному из воз­мож­ных вари­ан­тов раз­ви­тия тер­мо­ядер­ной реак­ции. Как впо­след­ствии выяс­ни­лось, этот путь, по кото­рому шли в то время и аме­ри­кан­ские учё­ные, был тупи­ко­вым.

Работы по выяс­не­нию воз­мож­но­сти созда­ния водо­род­ного заряда были начаты в КБ-11 на осно­ва­нии поста­нов­ле­ния Совета Мини­стров СССР № 1989-773 от 10 июня 1948 г. Это было свя­зано с тем, что Пра­ви­тель­ство СССР, опи­ра­ясь на дан­ные раз­ведки, при­няло реше­ние о начале работ над оте­че­ствен­ным тер­мо­ядер­ным ору­жием.

В июне 1948 г. в Физи­че­ском инсти­туте им. П.Н. Лебе­дева АН СССР была создана группа тео­ре­ти­ков под руко­вод­ством И.Е. Тамма, члена-кор­ре­спон­дента АН СССР. В состав группы вхо­дили А.Д. Саха­ров, В.Л. Гин­збург, Ю.А. Рома­нов, С.З. Белень­кий и Е.С. Фрад­кин. Парал­лельно в Инсти­туте хими­че­ской физики АН СССР была обра­зо­вана группа под руко­вод­ством Н.Н. Бого­лю­бова (В.Н. Кли­мов, Д.В. Шир­ков). Физи­кам пору­ча­лось иссле­до­вать воз­мож­но­сти созда­ния тер­мо­ядер­ного ору­жия. Было ясно, что созда­ние водо­род­ной бомбы ста­но­ви­лось не только слож­ной тех­ни­че­ской и про­из­вод­ствен­ной зада­чей, но и тре­бо­вало реше­ния мно­гих чисто науч­ных вопро­сов. Для этого и была создана группа во главе с И.Е. Там­мом — уче­ным с миро­вым име­нем.

Уже осе­нью 1948 г. А.Д. Саха­ров, кото­рому в мае испол­ни­лось 27 лет, выска­зал осно­во­по­ла­га­ю­щие идеи, опре­де­лив­шие ход даль­ней­шей работы над тер­мо­ядер­ной про­бле­мой. Столь же молодо — от 24 до 32 лет — было боль­шин­ство сотруд­ни­ков группы И.Е. Тамма, только самому руко­во­ди­телю испол­ни­лось 52 года. А.Д. Саха­ро­вым была пред­ло­жена прин­ци­пи­ально новая кон­струк­ция изде­лия (бомбы), назван­ная «слой­кой». Это пред­ло­же­ние поз­во­ляло добиться зна­чи­тель­ного уве­ли­че­ния мощ­но­сти взрыва без суще­ствен­ного нара­щи­ва­ния веса ядер­ного заряда. Идея А.Д. Саха­рова (по его тер­ми­но­ло­гии она назы­ва­лась «пер­вой идеей») пре­красно согла­со­вы­ва­лась со «вто­рой идеей», выска­зан­ной В.Л. Гин­збур­гом, кото­рый пред­ло­жил исполь­зо­вать в «слойке» изо­топ 6Li, дей­те­рид лития. И.В. Кур­ча­тов пра­вильно оце­нил боль­шие пер­спек­тивы при­ме­не­ния 6Li и опе­ра­тивно орга­ни­зо­вал его про­из­вод­ство в Челя­бин­ске-40. В резуль­тате Совет­ский Союз пер­вым при­ме­нил его в испы­та­ниях водо­род­ного ору­жия.

После успеш­ного испы­та­ния пер­вой совет­ской атом­ной бомбы 29 авгу­ста 1949 г. аме­ри­канцы фор­си­ро­вали свою про­грамму нара­щи­ва­ния ядер­ных сил. Раз­ра­ботка тер­мо­ядер­ных воору­же­ний ста­но­ви­лась всё более при­о­ри­тет­ным направ­ле­нием для СССР, и вес­ной 1950 г. часть группы И.Е. Тамма — он сам, А.Д. Саха­ров и Ю.А. Рома­нов — пере­ез­жает на Объ­ект, в КБ-11, где работы раз­вер­ну­лись с высо­кой сте­пе­нью интен­сив­но­сти и глу­бины. Вскоре на Объ­ект при­е­хала и группа Бого­лю­бова. Группа Я.Б. Зель­до­вича при­была в КБ-11 ещё в 1948 г. Иссле­до­ва­ни­ями по тема­тике тер­мо­ядер­ного ору­жия зани­ма­лись и в дру­гих науч­ных цен­трах страны — в Москве, Ленин­граде, Харь­кове…

Раз­ра­ботка водо­род­ного ору­жия тре­бо­вала уча­стия спе­ци­а­ли­стов самого раз­ного про­филя. Так, для реше­ния задач мате­ма­ти­че­ской физики, свя­зан­ных с ядер­ной про­бле­мой, в конце 40-х годов был создан ряд науч­ных групп, раз­ра­ба­ты­вав­ших чис­лен­ные методы. Руко­во­дили этими кол­лек­ти­вами Н.Н. Мей­ман, К.А. Семен­дяев, А.Н. Тихо­нов. Самой быст­ро­дей­ству­ю­щей маши­ной, имев­шейся тогда в рас­по­ря­же­нии совет­ских мате­ма­ти­ков, была кла­виш­ная машина фирмы «Мер­се­дес», полу­чен­ная из Гер­ма­нии по репа­ра­ции. Кон­крет­ные рас­четы про­во­ди­лись боль­шими кол­лек­ти­вами деву­шек-вычис­ли­те­лей, и кален­дар­ные сроки каж­дого рас­чета были доста­точно велики — от недель до полу­года.

В 1951 г. раз­роз­нен­ные группы мате­ма­ти­ков были объ­еди­нены под нача­лом М.В. Кел­дыша в спе­ци­аль­ный инсти­тут в Москве, назван­ный Отде­ле­нием при­клад­ной мате­ма­тики (впо­след­ствии — Инсти­тут при­клад­ной мате­ма­тики АН СССР им. М.В. Кел­дыша). В 1953 г. зара­бо­тала пер­вая оте­че­ствен­ная ЭВМ «Стрела», на кото­рой под руко­вод­ством А.Н. Тихо­нова и К.А. Семен­дя­ева выпол­ня­лись рас­четы «слойки». По их резуль­та­там отбра­ко­вы­ва­лись те или иные схемы кон­струк­ций и суще­ственно кор­рек­ти­ро­ва­лись пер­во­на­чаль­ные оценки. Интен­сивно велись экс­пе­ри­менты по изу­че­нию кине­тики ней­трон­ных про­цес­сов в слож­ных сбор­ках, ими­ти­ру­ю­щих кон­струк­цию «слойки». По этому направ­ле­нию рабо­тали сотруд­ники КБ-11 (Ю.А. Зысин, А.И. Пав­лов­ский), ФИАН (И.М. Франк, И.Я. Барит), а также Дубны (И.С. Погре­бов). Велись натур­ные экс­пе­ри­менты (их выпол­няли сотруд­ники КБ-11 К.И. Щел­кин, А.Д. Заха­рен­ков) с обыч­ными тро­ти­ло­выми заря­дами для опре­де­ле­ния основ­ных газо­ди­на­ми­че­ских пара­мет­ров выбран­ной кон­струк­ции бомбы. Эта напря­жён­ная, мно­го­сто­рон­няя дея­тель­ность поз­во­лила раз­ра­бот­чи­кам к авгу­сту 1953 г. под­го­то­вить изде­лие РДС-6с для испы­та­ния.

На Семи­па­ла­тин­ском поли­гоне широ­ким фрон­том шла под­го­товка опыт­ного поля — участка, где рас­по­ла­га­лись раз­лич­ные соору­же­ния, постройки, тех­ника и дру­гие объ­екты для изу­че­ния раз­лич­ных аспек­тов воз­дей­ствия взрыва.

Сиг­нал на под­рыв РДС-6с был подан в 7.30 утра 12 авгу­ста 1953 г. Гори­зонт оза­рила ярчай­шая вспышка, кото­рая сле­пила глаза даже через тём­ные очки. Необыч­ные явле­ния, сопут­ству­ю­щие раз­ви­тию взрыва, мно­гие наблю­да­тели фик­си­ро­вали очень тща­тельно, а затем пере­дали свои записи И.В. Кур­ча­тову. Вот что можно в них про­чи­тать:

«Явле­ние наблю­дал 12 авгу­ста с.г. с аэро­дрома в пункте «М», в 65-ти км от места взрыва. Ровно в 7 час. 30 мин. утра на гори­зонте в сто­роне «Поля» вспых­нул яркий белый осле­пи­тель­ный свет, кото­рый, несмотря на имев­ши­еся затем­нён­ные очки, заста­вил меня на миг закрыть глаза. Осле­пи­тель­ная вспышка мгно­венно пре­вра­ти­лась в огром­ную бушу­ю­щую и с каж­дой секун­дой уве­ли­чи­ва­ю­щу­юся на гори­зонте огнен­ную массу. Высоко над гори­зон­том появился шар красно-оран­же­вого цвета, кото­рый взо­рвался, и на его месте обра­зо­ва­лось плот­ное белое облако, име­ю­щее форму гриба, кото­рое, однако, в вер­шине срав­ни­тельно долго (около 15-20 минут) сохра­няло оран­же­вую окраску…

Далее это облако стало менять свою форму под дей­ствием ветра и скры­лось за тучами в 12 часов в юго-запад­ном направ­ле­нии… Огнен­ный полу­шар всплыл, обра­зуя све­тя­щу­юся головку «гриба» на тол­стой тём­ной ножке. Головка гриба, рас­ши­ря­ясь, плавно под­ни­ма­лась, ножка при этом утонь­ша­лась, осо­бенно в верх­ней своей части, при­мы­ка­ю­щей к головке; головка быстро гасла и стала тём­ной… Резко бро­са­лось в глаза быст­рое дви­же­ние во всей массе облака… На верх­ней части головки появи­лось белое облако, а из верх­ней части ножки (пыле­вого столба), при­мы­ка­ю­щей к головке, начало фор­ми­ро­ваться облако в виде рас­ши­ря­ю­ще­гося вниз конуса (юбки)… Общее впе­чат­ле­ние от взрыва очень силь­ное. В бое­вых усло­виях, несо­мненно, взрыв морально подей­ствует на людей, кото­рые будут его наблю­дать со сто­роны. В жизни я много видел раз­ры­вов и взры­вов, но этот взрыв не имеет с ними ничего общего и не может с чем-либо быть срав­ним. Неза­бы­ва­емы также мои впе­чат­ле­ния о тех раз­ру­ше­ниях на зна­чи­тель­ных рас­сто­я­ниях от эпи­цен­тра взрыва, кото­рые я наблю­дал, объ­ез­жая поли­гон после собы­тия. В конеч­ном счёте нельзя не ска­зать о своём впе­чат­ле­нии радо­сти и гор­до­сти за наших совет­ских людей, создав­ших это гран­ди­оз­ное ору­жие.

Велико наше сча­стье, что мы не дали аме­ри­кан­цам долго оста­ваться моно­по­ли­стами этого сред­ства…»

(Из доклад­ных запи­сок инже­нера И. Муко­се­ева, май­ора В. Пас­ту­хова, ака­де­мика М. Лав­рен­тьева, гене­рал-лей­те­нан­тов С. Рогин­ского и С. Рож­де­ствен­ского).

Наблю­де­ния резуль­та­тов взрыва про­из­во­ди­лись регу­ляр­ными выез­дами на опыт­ное поле, пер­вый из кото­рых состо­ялся уже 12 авгу­ста. На осно­ва­нии выпол­нен­ных наблю­де­ний можно было сде­лать выводы о необы­чайно высо­кой мощ­но­сти взрыва. Эти дан­ные были под­твер­ждены физи­че­скими изме­ре­ни­ями.

Глав­ное зна­че­ние раз­ра­ботки и испы­та­ния РДС-6с состоит в про­ве­де­нии широ­кого объ­ёма ядерно-физи­че­ских лабо­ра­тор­ных экс­пе­ри­мен­тов, поз­во­лив­ших вне­сти ясность в опи­са­ние про­цес­сов тер­мо­ядер­ного взрыва, в том числе и для заряда сле­ду­ю­щего поко­ле­ния — РДС-37. Боль­шое зна­че­ние имело созда­ние мате­ма­ти­че­ских мето­дов рас­чёта тер­мо­ядер­ного взрыва, кото­рые сильно про­дви­нули впе­рёд нашу вычис­ли­тель­ную мате­ма­тику и тех­нику. В испы­та­нии РДС-6с впер­вые было исполь­зо­вано сухое ядер­ное горю­чее, что явля­лось серьёз­ным тех­но­ло­ги­че­ским про­ры­вом. Создан­ная в связи с раз­ра­бот­кой РДС-6с науч­ная и тех­но­ло­ги­че­ская база поз­во­лила в очень корот­кие сроки под­го­то­вить и испы­тать тер­мо­ядер­ный заряд РДС-37. Ана­ли­зи­руя впо­след­ствии резуль­таты нашего пер­вого испы­та­ния, аме­ри­кан­ский физик-тео­ре­тик, немец по про­ис­хож­де­нию Х. Бете писал: «Пора­зи­тельно, что они (рус­ские) смогли это осу­ще­ствить… Дости­же­нием было и то, что была полу­чена такая боль­шая мощ­ность без исполь­зо­ва­ния кон­фи­гу­ра­ции Улама-Тел­лера. В то время мы не смогли бы это сде­лать…»

В испы­та­ниях под­твер­ди­лись ожи­да­е­мые харак­те­ри­стики изде­лия, а также было опре­де­лено воз­дей­ствие взрыва на раз­лич­ную воен­ную тех­нику и соору­же­ния. Раз­ра­бо­тан­ный тер­мо­ядер­ный заряд сов­па­дал по габа­ри­там и массе с пер­вым атом­ным заря­дом, а это озна­чало, что с этим заря­дом можно сде­лать транс­пор­та­бель­ную тер­мо­ядер­ную бомбу.

За раз­ра­ботку пер­вого тер­мо­ядер­ного заряда стали Геро­ями Соци­а­ли­сти­че­ского Труда 10 сотруд­ни­ков КБ-11, в том числе ака­де­мики А.Д. Саха­ров, И.Е. Тамм, Ю.Б. Хари­тон. *, **

12 августа 1961 г.

Поста­нов­ле­нием Пра­ви­тель­ства СССР на ВНИИРТ воз­ло­жены обя­зан­но­сти голов­ной орга­ни­за­ции в обла­сти меди­цин­ской ради­а­ци­он­ной тех­ники.

12 августа 1976 г.

За заслуги в созда­нии и про­из­вод­стве новой тех­ники ука­зом Пре­зи­ди­ума ВС СССР Пен­зен­ский при­бо­ро­стро­и­тель­ный завод награж­ден орде­ном Тру­до­вого Крас­ного Зна­мени.

Само­от­вер­жен­ный труд мно­гих работ­ни­ков завода отме­чен высо­кими награ­дами Родины. Зва­ние Героя Соци­а­ли­сти­че­ского Труда при­сво­ено сле­сарю-сбор­щику А.И. Гриш­ня­еву.